![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Жизнеутверждающая речь писательницы и сценариста Nina Wilcox Putnam о том, как жить флапперу после того, как ей исполнилось 40. Википедия оказалась не слишком щедра на информацию, зато страничка на IMDB указывает что в основу фильма «Мумия» было положено ее произведение..
Кто читает по-английски, не откажите себе в удовольствии, переводить бессмысленно. Вкратце привожу смысл повествования на русском.
Когда флаппер перестает быть флаппером? Пральнннн, когда ей стукает 40.
За этим почти платоновским диалогом следует четыре колонки адажио (а, скорее, трогательного марша) сорокалетней женщины конца 20-х гг, которая отказалась стареть. Секрет?
В том, что старость это не данность, а самый обыкновенный соблазн. Как курение, пьянство, обжорстов и игровые автоматы. Соблазн состариться закрадывается после тридцати и расправляет свои липкие щупальца. Но каждый призван не капитулировать, а бороться.
Проблемы, стресс, финансовые затруднения и даже хворь - все это жалкие отговорки, которые человечество из поколения в поколение принимает как достойное оправдание увяданию, на самом деле не стоят ломаного гроша. Единственная причина старения это бесхребетность и отсутствие воли.
К слову сказать, если женщина после сорока прекрасно выглядит, то это, в первую очередь свиетельство сильного характера. Мимо такого я, конечно, пройти не могла.
Текст, к сожалению, обрывается, но само по себе очень забавное чтиво.
После просмотра «Танго» Карлоса Сауры в память западает не известная сцена, где Сесилиа Нарова танцует со своим новым возлюбленным, в то время, как отправленный в отставку, за этим наблюдает, и не трио - потому что всё это - вы знаете - очень уж бытово- , а пред-финальная сцена фильма. Она мне кажется самой красивой своим аллегоризмом. В ней передано возрождение (зарождение??) нации.
Эпизод начинается... вообще, он начинается с кончика предыдущей сцены, в которой богатый покровитель выкрикивает "напутствия" вслед беглянке, и едва с экрана исчезает ее испуганное, но упорное лицо, как эхом дерзким решениям, на горизонте, появляются силуэты итальянских эмигрантов. Под звуки хора “Va pensiero” из оперы Верди "Навуходонассор", повествующей о бедствиях сынов израилевых, новая волна скитальцев уповает на перемены.
Все имущество уместилось в ручную кладь, младенцев греют теплом собственных тел, страх в глазах сменяет сомнение, когда внезапно, грибным дождем, начинает накрапывает скрипка и просыпается душа нации. Она цветет одинаково в пожилых и детских лицах. Оказывается, что она совершенно неопалима, эта душа и, главное, так величественна в своей простоте.
Она в неистребимой готовности к удовольствиям жизни, прыснувшей, при первых аккордах(2:14) и в неуверенности в уместности оной(2:18), треснувшей при легкой настойчивости, для того лишь, чтобы найти себя не единцею, но частью всеобщего народного потока, и в дерзновенном восторге забвения, вопреки лишениям недавнего прошлого и туманностям обозримого будущего(3:30 - 3:40).
Порожденная из толпы, словно из пены морской, Сесилиа Нарова (4:47) утраивает этот заряд. В ее образе столько односложной простоты и категоричности, сколько бывает только в царских указах да ежедневной рутине крестьянской страды.
Ее умение не противостоять бытовыми неумолимостями, но и не ломаться под их тяжестью, а проходить, уступая, где надо, и настаивая, где можно, придаёт ей столько карнальной уверенности, что каждое резкое болео выглядит оправданным.
Северный человек так не танцует. В северном человеке вообще нет способности подчиняться реалиям, оставаясь, при этом, собой. Северянину присуще уходить от природной и исторической неумолимости в некий паралелльный мир, так что все его жесты становятся двусолйными и – оттого - нечеткими и плавными. На милонге это выражается в том, что любая попытка сделать резкое болео выглядит как взмах картонной сабелькой.
( еще чуть-чуть и клипы )
У
сегодня появился маленький постик, который мне хочется превратить во флэш-моб. Она взяла вопросы, который Сарториалист задает очередному стильно-одетому незнакомцу на улице и ответила на них сама. Для себя. Мне тоже сразу же захотелось сделать то же самое. Что я и сделала.
Мне нравится Сарториалист, но я считаю, что он не fashion-фотограф.
Он портретный фотограф. Потому что так зяглянуть в душу прохожему может только портретный человек. Собственно, я ему завидую. Если есть что-то такое, чего мне бы хотелось делать, чего я не делаю и не уверена, что смогла бы, это делать портреты.
Еще я счастливый обладатель автографа, хотя в тот день, он сделал таких пару тысяч... после чего поехал дальше, делать то же самое. Хотя я страстно не жалую никакую серийность, тут я готова закрыть глаза и радоваться росчерку, как дитя.
( вопросы и ответы )
( Немножко истории за этой публикацией )
В воскресенье утром я ела блины и плакала. Блины я ела со сметаной, а плакала я под хиты 80-х.
Их в неограниченых количествах передает голландская радиостанция, KickRadio. Радиостанцию нашел Грубый Шура в itunes, в ходе подготовки к Хелловину, который у нас в этом году прошел под созвездием 80-х.
Я лила свои сентиментальные слезы, вскрикивала в начале каждой песни и знала, я знала, что никакие я не тридцатые, а самые настоящие восьмидетсятые. Как говорила Диана Вриланд мы - это та мода, которая бушевала, когда нам было 10 лет. Не 20, а 10.
Европейское эстрадное творчество 80-х мне близко и дорого, хотя социо-политически такового быть было не должно. Причины сей метаморфозы есть долгая и занятная сама по себе история. Если вкратце, то городишко, в котором я выросла, Кириши, в 1992 году подключили к британскому MTV. Так как в 92-ом, в Европе 80-е еще гремели в полную силу, я получила ударную дозу пайеток и неона.
На обложке последнего New Yorker запечатлен народный американский обычай trick-o-treat (колядки). Дети колядничают, родители ждут поодаль. Если приглядеться, можно заметить лёгкое мертвеное свечение, у каждого из родителей - своё. :)
Happy Halloween!
В воскресенье я проснулась и она играла у меня в голове, знаете, так бывает. Я даже помню ярко-оранжевую кассету basf, на которую она была записана с телевизора. Это была первая песня на стороне А, и я отматывала кассету опять и опять, чтобы ее послушать. Тогда еще кнопку "назад" надо было пальцем держать. :)
И вот, четверть века спустя, я опять "отматывала". Только теперь на ютубе. Пока собирались в Golden Gate на свинг, проиграла все версии, от Фреда Астайра до Майкла Джексона.
Слушала и одевалась, одевалась и слушала.
Под катом клипы Putting on the Ritz , комментарии отключаю, потому что нет силу уже бороться со спамом... Особенно, учитывая, что в часы спаммерской активности я сплю. :[
Но душой я вместе с вами. Веселой пятницы и приятных выходных.
( putting on the ritz )
Наконец, потому что я ждала его два года, с того дня, когда в прессу просочилась информация, что его собираются снимать. Поэтому в день открытия фильма в Сан-Франциско я сразу же помчалась.
Сначала всё было очень волнительно.
Праздничное волнение окончилось к концу первой трети фильма, на эпизоде, в котором Шанель идет по пирсу с Артуром Капелем и отпускает едкие комментарии по поводу бессмысленной помпезности окружающих дам. Эпизоду не хватило художественности. Просвечивают выделеные маркером звучные цитаты из воспоминаний современников и как будто даже слышится голос сценариста "и вот эту фразу тоже давайте вставим, так она тоже говорила.."
После него эффект присутствия и вера в героев растаяла, как дед мороз.. :[ Создатели фильма слишком большие ставки сделали на саму Шанель. Мол, как про Шанель ни сними, плохо получиться не может. Получилось не то чтобы плохо, скорее, как сказал Лев Толстой «не то.»
В кадрах, где Шанель приезжает на место гибели Артура Капеля, на ум невольно приходит невыгодное для картины сравнение с фильмом La Vie en Rose. Относительно то же время, приблизительно такая же женщина, (такая же, в смысле сильная и одинокая, яркая и легендарная), теряет любимого мужчину, который по сути и так ей никогда не принадлежал. Но в La Vie en Rose, режиссерским и операторским талантом, мы переносимся во времени и пространстве и переживаем трагедию вместе с героиней, а тут было как-то... ok, whatever.
Ну и постановщики явно агонизировали по поводу того, как закончить картину. На большом экране смотреть не обязательно, достаточно просмотра на ДВД вечером, когда больше нечем заняться.
Несмотря на разочарования, с волнением жду следующий женский biopic. Хотя с первой же фразы в трейлере "when I was a little girl.." бъёт по мозгам современностью и ясно, что, в отличие от Дрю Бэрримор, к тренеру по речи, чтобы научиться говорить аутентично, Суонк перед съёмками не ходила. "When I was a little girl..." is my foot. Так тогда не говорили.
Но я всё равно, чего-то жду. Выходит 23 октября.
don't u think?
( ... )
-- Что это такое? -- кричал Остап. -- Еще три дня тому
назад я был свободный горный орел-стервятник, трещал крыльями,
где хотел, а теперь пожалуйте явка обязательна! Оказывается, в
этом городе есть множество людей, которым Остап Бендер нужен до
зарезу. И потом, кто будет вести всю эту переписку с друзьями?
Придется понести расход и пересмотреть штаты. Нужна знающая
конторщица. Пусть сидит над делами.
И теперь эти строки отражают моё бытие. Еще вчера, подруга физика и «силиконового» предпринимателя, я была полноценным диванным животным, a perfect woman of leisure, а теперь работаю в блеске лица, у меня полный ящик имейлов, требующих срочных ответов, клиенты и три наёмных работника. Я даже выплачиваю зарплату... Хорошую, но маленькую. Не от жадности, конечно.
Ежедневно, в поисках ролевых моделей, фасонов, расцветок и сарториальных идей для своих клиентов, я совершаю путешествия в пространстве и во времени. Сегодня перелопачиваю китайские журналы мод и ищу подходящий вырез в стиле мандарин, завтра пересматриваю «Афёру Томаса Крауна», потому что клиентке нравится Рене Руссо.
Иногда, правда, я все-таки физически перемещаюсь в пространстве. Наконец слетали в Сан Симеон, в особняк Хёрста, который тут принято называть замок (Hearst Castle), музей-поместье американского медиа-магната 20-х годов и отца желтой прессы.
